договор разработки программного обеспечения должен разделять сумму лицензионного вознаграждения и цену выполняемых работ, либо содержать порядок определения этих сумм.
Заказчик (Истец) и Разработчик (Ответчик) в августе 2020 заключили два договора: на создание интернет-представительства (Договор на создание) и поддержки интернет-представительства (Договор на поддержку).
В соответствии с условиями Договора на создание, Разработчик обязался передать Заказчику совокупность ПО и информации, предназначенной для публикации в сети Интернет, представляющей собой информационное представительство и интернет-магазин Заказчика в сети Интернет. Разработчик обязался выполнить работы в объеме и в сроки, предусмотренные приложением к Договору на создание, однако стороны так и не подписали это приложение.
По Договору на создание Разработчик передает Заказчику неисключительные права на использование сторонней программы, правами на которую Разработчик владеет по лицензионному договору с российской компанией.
Договор на поддержку предусматривает обязательства Разработчика по размещению и хранению информационного ресурса Заказчика на интернет-сервере, обязательства по осуществлению абонентского обслуживания информационного представительства Заказчика. Кроме того, Разработчик обязался произвести расчёты обновления проекта, доработки интернет-представительства.
После заключения договоров Разработчик направил Заказчику счета на внесение предоплаты – Заказчик осуществил 100% предоплату. Разработчик предоставил Заказчику доступ к демо-версии программы. Позднее, в октябре 2020, работник российской компании направил Заказчику акт об оказании услуг от имени Разработчика, датированный августом 2020.
В связи с тем, что, по мнению Заказчика, оба договора являются незаключенными и Разработчик их фактически не исполнял, результат работ Истцу не передан, Истец обратился экономический суд с требованием к Разработчику о взыскании неосновательного обогащения, в виде внесенной предоплаты, а также о выплате процентов за пользование чужими денежными средствами (ст. 366 ГК).
Экономический суд передал дело по подсудности в судебную коллегию по делам интеллектуальной собственности Верховного Суда Республики Беларусь (СКИД).
СКИД удовлетворил требования Истца в полном объеме.
| Позиция Истца | Позиция Ответчика |
|---|---|
|
|
В данном деле необходимо обратить внимание сразу на несколько вопросов, рассмотренных СКИД, как процессуального, так и материального характера.
Во-первых, все споры из отношений, возникающих в связи с созданием, правовой охраной и использованием объектов интеллектуальной собственности, рассматриваются в СКИД, а не в экономических судах. Уже много лет существует устоявшаяся практика, что к компетенции СКИД относятся не только собственно споры о правах на объекты интеллектуальной собственности, но и обычные экономические споры из договоров, касающихся таких прав. К примеру, СКИД, а не экономические суды, рассматривает споры о взыскании долга по договору на разработку программного обеспечения, даже если стороны не имеют спора о правах на объекты интеллектуальной собственности.
Аналогично, экономические суды не рассматривают заявления о возбуждении приказного производства о взыскании долга по договорам на разработку программного обеспечения – в таких случаях суд отказывает в принятии заявления.
Во-вторых, в очередной раз встает вопрос о том, что договоры, в том числе в IT секторе, должны соответствовать требованиям законодательства, содержать все существенные условия и однозначно определять предмет договора.
В данном деле стороны спорили не только о согласованности условий договоров, но и о правовой природе договоров как таковой. Так Истец настаивал на том, что он ожидал разработанное программное обеспечение на базе сторонней российской программы, Договор на создание содержал формулировки о выполнении работ, в то время как Ответчик утверждал, что стороны заключили лицензионный договор.
От квалификации договора непосредственно зависит то, какие существенные условия должны в нем содержаться и каким образом должен быть сформулирован предмет договора. Договоры на разработку ПО, как правило, квалифицируются как смешанные договоры: договор подряда и договор уступки исключительного права или лицензионный договор. Соответственно, в рассматриваемой ситуации, договор на создание должен был соответствовать как требованиям к договору подряда, так и требованиям к лицензионному договору.
Ответчик утверждал, что существенные условия согласованы сторонами посредством электронной переписки. Законодательство, с определенными оговорками, допускает заключение договора и согласование существенных условий путем составления либо обмена документами в электронном виде без применения электронно-цифровой подписи (ст. 161, ст. 404 ГК). В данном деле суд изучил переписку, однако пришел к выводу, что она не связана с согласованием существенных условий, а касалась разъяснения работниками Ответчика и российской компании функционала сторонней российской программы.
В-третьих, интересен вывод суда касательно существенных условий лицензионного договора. СКИД указал, что недостаточно для вывода о заключенности лицензионного договора простого упоминания о передаче прав и указания, что стоимость работ включает лицензионное вознаграждение, при том, что размер платы за выполнение работ и размер лицензионного вознаграждения не разделены и не указан способ определения этого вознаграждения. В рассматриваемой ситуации рекомендуем в договорах на разработку ПО, подчиненных праву Республики Беларусь, разграничивать стоимость работ и лицензионного вознаграждение, к примеру, путем указания процента от общей стоимости.
В-четвертых, в данном деле в очередной раз рассмотрена наша любимая тема о подтверждении факта выполнения работ и передачи результата заказчику, которые являются бременем доказывания разработчика. В данном случае Ответчик ссылался на передачу результата путем загрузки на сервер (по ходу дела он изменил позицию о том, на какой именно сервер он загружал), а также на неподписанный Истцом акт: то ли об оказании услуг, то ли сдачи-приемки работ.
Обращаем внимание, что независимо от модели разработки ПО, применимого права и компетентного суда, который будет рассматривать дело – разработчик должен доказать, что он действительно выполнял работы и передал результат заказчику. При отсутствии таких доказательств, позиция разработчика, что он выполнял работы, в том числе по гибкой модели разработки, будет голословной, и суд откажет разработчику во взыскании долга, либо удовлетворит требование заказчика о возврате предоплаты.
Вместе с тем, от страны и законодательства зависит то, какими именно доказательствами можно подтвердить факт выполнения работ. В рамках белорусской судебной практики обычно принимаются и оцениваются в совокупности, следующие доказательства:
Акцентируем внимание, что в суде может оспариваться достоверность подписанных сторонами актов, особенно, если в акте будут ошибки, неточности или противоречивая информация. К примеру, в деле № 1ИГИП2134 СКИД отказал в удовлетворении иска разработчика о взыскании долга в связи с недостатками в актах.
В качестве базовых рекомендаций, отмечаем, что до заключения договора нужно понимать, какой именно договор заключается, что по нему должна делать каждая из сторон и какой механизм работы этого договора. Мы рекомендуем при подготовке договора мысленно проверять, каким образом в будущем третьему лицу, не знакомому с ситуацией (суду), можно будет доказать тот или иной факт, особенно те, что связаны с выполнением работ и получением оплаты.
